ДИНАСТИЯ | АФИША | КНИГИ | СТАТЬИ | МУЗЫКА | Радио BBC | ФОТО И ПРЕССА | СЛУЧАИ ИЗ ЖИЗНИ | INFO | E-MAIL

Мир вверх тормашками

  Cегодня мы приглашаем Ваc, дорогой читатель, в те залы второго этажа Эрмитажа, где собраны картины нидерландских художников ХV-ХVI веков. Речь у нас пойдет о творчестве художников знаменитой династии Брейгелей, но прежде бросим беглый взгляд на окружающие картины, дабы явственнее ощутить ту разительную перемену, которую принесло с собой искусство родоначальника этой династии - Питера Брейгеля Старшего.
  В живописи мастеров ХV столетия нас привлекает возвышенность образов. В Эрмитаже мы видим святых: Троицу Робера Кампена, Луку Рогира ван дер Вейдена, Бавона Гертгена тот Синт Янса, Марию Ява Провоста, Христа Дирка Боутса и вновь Марию Герарда Давида. Добавьте сюда образы, созданные Яном ван Эйком, Гансом Мемлингом, Петрусом Кристусом, отсутствующие, к сожалению, в этом крупнейшем собрании, - и вы получите представление о золотом веке нидерландской живописи. Возвышенный характер трактовки персонажей присущ всем этим художникам и тогда, когда они изображают не святых, а своих соплеменников. В этом искусстве мы не найдем отражения социальных конфликтов. Но ведь и Себастиан Брант не написал еще своего "Корабля дураков", который будет издан в 1494 году, а Эразм Роттердамский - "Похвалы Глупости", которая выйдет в свет лишь в I511 году. В ХV веке нидерландский мир утверждал свою "лицевую сторону", чтобы в следующем столетии вывернуть ее наизнанку или перевернуть вверх тормашками. И вот в начале ХVI века оппозиция "высокое - низкое" разработала для себя разветвленную символику, причем не только в литературе, но и в живописи и даже в музыке, что становится ясным, когда речь заходит о символике музыкальных инструментов. Что же касается нидерландской живописи ХVI века, то многие "низкие" сюжеты ввел в нее именно Питер Брейгель Старший, за что и получил прозвище Мужицкий.
  Поскольку речь у нас пойдет о нескольких представителях династии Брейгелей, для того, чтобы легче ориентироваться, и для краткости изложения приведем генеалогическое древо этой династии:

Питер 
Брейгель I - Старший
  (Мужицкий)
  (ок.1525 -1569)

Питер Брейгель II -   Младший (Адский)
(I564-I638) 

 Ян Брейгель I - Старший (Бархатный) (I568-I625)

Питер Брейгель III
(1589-ок.1640)

Ян Брейгель II - Младший
 (I60I-I678) 


  

 


  

 

  В Эрмитаже ни картин, ни рисунков основателя династии - Питера Брейгеля Старшего, или Мужицкого нет, как нет их и в других собраниях нашей страны. Но в Эрмитаже хранятся гравюры, исполненные современниками художника по некоторым его работам. Таким образом, открывается возможность "реконструировать" многие его сюжеты - получить представление об их образном строе. Из всего этого наследия мы выбираем картины и гравюры с музыкальными сюжетами.
  Итак, мы располагаем двумя листами из серии гравюр "Пороки" (или "Семь смертных грехов"). Это "Лень" и "Тщеславие". Поражает скрупулезность и точность работы гравера Иеронима Кока. Он не упустил ни одной из множества деталей рисунков Брейгеля. Это дает возможность обратить внимание на то, как художник заботится об окончательном варианте изображения и создает рисунок, цель которого - быть образцом именно для гравюры, так что изображение на отпечатке оказывается (что вполне естественно) зеркально перевернутым по сравнению с рисунком. Иными словами он постоянно помнит, что все, что на гравюре должно быть справа, на рисунке надо изобразить слева. Например, действия, которые на гравюре должны производиться правой рукой, на рисунке он изображает осуществляемыми левой рукой. Особую заботу следовало проявлять, когда изображались такие действия, как писание или игра на музыкальных инструментах. (Об одном примере несуразности я надеюсь рассказать, когда мы будем рассматривать гравюру с изображением музицирующей св. Цицилии, украшающую титульный лист английского нотного издания "Парфения", 1611.)
  На первой из этих гравюр в центре композиции спящая женская фигура - Лень, то есть персонификация этого порока. Подушку ей поддерживает черт, что символизирует нидерландскую пословицу "Лень - подушка черта". Спящие лодыри, медленно ползающие животные, улитка на переднем плане - все это тоже символы лени.
  Из музыкальных инструментов мы видим здесь шесть небольших колоколов. Четыре из них висят на высохшем дереве - своеобразной звоннице, один висит на перекладине обособленно, еще в один молотком колотит монах - действие странное, поскольку у этого, как и у всех остальных колоколов, есть так называемый язык, с помощью которого колокол и приводится в звучание. Хотя известны попытки детально прокомментировать каждый персонаж и предмет, изображенные Брейгелем, для некоторых из них еще не найдено удовлетворительное объяснение. Так, не ясен смысл истово бьющего в колокол монаха в "Лени", да и назначение самих колоколов. Выскажу свое предположение. Веревки от колоколов (они привязаны, кстати, не к языкам, как у русских колоколов, звон которых происходит от ударов раскачиваемого языка, а к самим колоколам) тянутся к шестеренкам огромного часового механизма. Вместе все это было, по-видимому, курантами. Циферблат часов изображен в совершенно другом месте - он оказался стороной фантастической дымящейся горы или вулкана, и странное время на нем показывает стрелка в виде человеческой руки. Монах призывает очнуться от спячки и лени, поскольку даже часы замерли, уснули. Притом, что в часовом механизме мы отчетливо различаем разных размеров шестеренки и гири, механизм этот не работает, иначе колокола раскачивались бы.
  На других рисунках и гравюрах Брейгеля часто можно видеть неистовый звон колоколов; примеры тому - гравюры "Зависть", "Гнев", где в колокол тоже звонит монах, или картина "Триумф Смерти", где в колокол звонят два скелета. Не исключено, что часы и звон, как считает Н.Никулин, - это намек на час возмездия, который наступит для лентяев. Колоколам и колокольному звону приписывалась чудодейственная сила. Колоколам посвящались стихи, они воспевались в литературе. У Эразма Роттердамского такие посвящения, написанные для новых колоколов церкви св. Михаила в Хеме, отлитых взамен старых, сгоревших от удара молнии (их, кстати, столько же, сколько и на гравюре Брейгеля - шесть; число это символизировало шесть дней Творения):

Медный звон у меня, но не сыщется медного звона,
Чтоб с родившей Христа мог он сравниться хвалой.

  (На колокол, посвященный Марии)
  Глас вопиющего был, чье прозванье несу; и народ я
  Чтить призываю Христа равно и ночью и днем.

  (На колокол, посвященный Крестителю)
   Тонок мой звон, но и он издалека до слуха доходит, -
   Мне небожителей сонм вкупе дает имена.

  (На колокол, посвященный всем святым).

  Другая гравюра из серии "Пороки", хранящаяся в Эрмитаже, - "Тщеславие" (порой она называется "Гордость", что, как мне кажется, не передает сущность порока, скорее ее следовало бы именовать в таком случае "Гордыня"). Здесь из множества музыкальных инструментов художник выбрал лютню. Трудно с уверенностью сказать, в чем смысл ее присутствия в этом сюжете. Она висит на стене без употребления, правда, на довольно почетном месте, как бы специально выставленная напоказ. Лютня в ХVI веке была инструментом самым аристократическим, и поскольку "Тщеславие" олицетворяется женской фигурой в платье, характерном для высшей знати того времени, то инструмент этот воспринимается как ее атрибут.
  Не просто объяснить присутствие нотного листа, оказавшегося в совершенно неподобающем для него месте - сверху навеса над входом в цирюльню. Над навесом художник поместил оголенную со спины фигуру, опорожняющую желудок так, что все нечистоты льются на этот нотный лист. Если принять во внимание, что нотами записывалась лишь церковная музыка, то подобное действие должно символизировать сверхчеловеческую гордыню (но ведь это и есть тема данной гравюры!). Подобным же образом презрение ко всему миру демонстрирует и шут в "Нидерландских пословицах", о которых речь впереди.
  Раз уж мы заговорили о нотах, причем столь странным образом используемых, нельзя не упомянуть о знаменитом их изображении на оголенном заду человеческой фигуры в "Аде музыкантов" - правой створке триптиха Иеронима Босха "Сад земных наслаждений". Эту сцену на картине Босха исследователи толкуют по-разному: одни считают, что помещенные сюда грешники поют по этой своеобразной партитуре гимн - упущенную ими в их прежней грешной жизни хвалу богу. Это, так сказать, "лицевое" толкование. Другие предлагают "изнаночное": вся сцена - не что иное, как пародия. Попытки "озвучить" эту нотную запись не привели к каким-либо определенным результатам; не складываются нотные знаки во что-либо осмысленное и на других картинах Босха и Питера Брейгеля Старшего. У последнего мы встречаем ноты на гравюре "Осел в школе" и на одном из листов цикла "Семь добродетелей" - "Умеренность". Скажем о них несколько слов, хотя гравюр этих нет в Эрмитаже.
  Осел издавна слыл тварью ленивой (он фигурирует у Брейгеля в "Лени") и глупой. Символом глупости осла и вообще духовной слепоты являются очки, которые Брейгель изобразил здесь рядом с нотным листом. Особенно неспособен он к музыке (у царя Мидаса, отдавшего пальму первенства Пану в его турнире с Аполлоном, выросли ослиные уши). В "Похвале Глупости" у Эразма Роттердамского есть такое утверждение: "Настоящим помешанным можно считать лишь того, кому изменяют не только внешние чувства, но и способность суждения, и при этом не случайно, но постоянно, - например, если кто заслышав рев осла, каждый раз будет утверждать, что слышит упоительную музыку..." (В свете сказанного особый юмор ощущается в том, как ангельскому музыкальному ансамблю возносящему хвалу младенцу Иисусу на картине Пьеро дела Франческа "Рождество" (ок.1470), комично подпевает... осел.)
  В сюжете "Умеренность" музыкальные атрибуты - ноты и инструменты - занимают очень важное место. Объясняется это тем, что музыка зиждется на физических законах пропорции, то есть меры, а умеренность как добродетель - это именно и есть способность все делать в меру. (Примечательно, что столетие спустя идея умеренности была передана загадочной мелодией на Натюрморте И. Торренциуса.) По этой же причине мы видим здесь множество измерительных инструментов. Из музыкальных же - наибольшее значение придано органу, поскольку пропорционально меняющаяся высота его труб наглядно демонстрирует размеренность. Во времена Брейгеля пифагорейская теория музыкальной гармонии и пропорций множество раз демонстрировалась с помощью труб различной высоты. Органные трубы в пропорции 6:4:3 изображены на портрете знаменитого теоретика музыки ХV века Гафурия - гравюре на титульном листе его "Трактата" (1496).
  Итак, внимательно просмотрев серии рисунков и гравюр "Семь смертных грехов" и "Семь добродетелей", можно сделать любопытный подсчет, касающийся музыкального аспекта этих циклов. В первом из них те или иные музыкальные инструменты присутствуют на шести листах, тогда как во втором - только на одном. Напрашивается вывод, что для Брейгеля музыка и музыкальные инструменты в первую очередь ассоциировались с пороком. Такое отношение к музыкальным инструментам - не новость. Мнение, что инструментальная музыка (именно она фигурирует в первом цикле) детище порока и инструмент сатаны, было широко распространено и свое, быть может, самое яркое выражение нашло в искусстве непосредственного предшественника Брейгеля - Иеронима Босха.
  Но вернемся к эрмитажным экспонатам - двум парным гравюрам, исполненным в 1563 году ван дер Хейденом по рисункам Питера Брейгеля Старшего "Пиршество тучных" и "Пиршество тощих" (иначе они иногда называются "Кухни"). На первой из них на кухню "тучных" (то есть богатых) пытается проникнуть бедняк ("тощий"). Это вызывает негодование пирующих, и его насильно выталкивают за дверь. Для нас интересно, что бедняк изображен со своим частным (а у Босха, Брейгеля и других нидерландских художников ХV-ХVI веков непременным) атрибутом - волынкой.
  На второй гравюре - "Пиршество тощих" - к трапезничающим беднякам случайно забрел "тучный". Его, наоборот, хозяева стараются завлечь к себе, чему он всячески противится и пытается вырваться за дверь. В дальнем углу этой кухни на стене висит та же волынка, которую мы уже заметили на предыдущей гравюре.
  До сих пор речь у нас шла о гравюрах по рисункам основателя династии - Питера Брейгеля Старшего. В Эрмитаже, однако, есть несколько живописных произведений его сына - Питера Брейгеля Младшего, прозванного Адским. Нас будет интересовать одна из его картин - "Ярмарка с театральным представлением".
  Перед зрителем открывается широкая панорама городской площади с уходящей вдаль улицей. Все это пространство заполнено веселящимся людом. Вновь вспоминаются слова Эразма Роттердамского: "Трезвые предполуденные часы боги привыкли посвящать выслушиванию людских споров и обетов, но когда, хлебнув нектара, они теряют охоту к предметам важным, то забираются повыше на небо и оттуда глядят вниз. Нет зрелища приятнее! Боже бессмертный, что за представление эта шутовская возня глупцов! В общем, ежели поглядеть с луны, по примеру Мениппа, на людскую сутолоку, то можно подумать, будто видишь стаю мух или комаров, дерущихся, вопящих, интригующих, грабящих, обманывающих, блудящих, рождающихся, падающих, умирающих".
  Такое впечатление, будто Эразм описывает эту картину. Сколько же всего здесь происходит! И все под музыку. Крестьяне танцуют в хороводе под звуки флейты и барабана (более детально можно рассмотреть такой танец на картине Питера Брейгеля Старшего, которая так и называется "Крестьянский танец" и хранится в Историко-художественном музее в Вене). Парные танцы до начала ХV столетия порицались церковью и не получили широкого распространения. В сценах крестьянских празднеств, как они изображены на этой и многих других картинах нидерландских художников позднего средневековья, мы видим, как правило, бранль или фарандолу, которые танцевали несколько пар. Они взялись за руки, построились друг за другом и бодро шагают с подскоками и притоптыванием. Что касается такого сочетания, как флейта и барабан, то оно было очень популярным в ХV-ХVI веках, мы часто видим, как на этих инструментах играют либо двое музыкантов, либо даже один, как в данном случае.
  В правой части картины, где изображена таверна, можно разглядеть еще одного музыканта - волынщика; под звуки его инструмента тоже очень весело отплясывают поселяне. На сей раз волынка богаче, чем у "тощего" с гравюры Питера Брейгеля Старшего "Пиршество тучных". У этой волынки уже две, а не одна, бурдонные трубы, издающие два низких, непрерывно тянущихся звука, так называемый органный пункт, на фоне которого музыкант ведет мелодию, перебирая отверстия основной трубки волынки. И вновь более детально мы можем рассмотреть этот инструмент на других картинах, где музыкант изображен более крупно (например, упоминавшимся уже "Крестьянском танце" или "Крестьянской свадьбе" Питера Брейгеля Старшего). В "Ярмарке с театральным представлением есть и второй волынщик (вот ярчайшие доказательства популярности инструмента!), он сидит на телеге во главе веселой компании. Кроме того, на площади раздаются звуки еще одного большого барабана, шествующего впереди процессии стрелков. И, наконец, здесь можно увидеть богато одетого всадника, у которого сбоку висит охотничий рог. Теперь, кажется, мы перечислили всех музыкантов. Они между собой никак не связаны, хотя и играют (за исключением всадника) все одновременно. Так что можно вообразить себе, какой стоит гвалт.

Народ шумит, народ кричит,
Навстречу музыка звучит...
Кругом веселые погудки,
Литавры, барабаны, дудки,
Прыжки забавников-шутов.
Возликовать весь мир готов,
Сияют радостные лица.

  Так описывал всенародное действо на средневековом празднестве французский поэт Кретьен де Труа. И хотя его слова были произнесены в ХП столетии, мало что изменилось, судя по картинам Брейгелей, в народных празднествах в ХV-ХVI вехах.
  Произведений, воспроизводящих сюжет этой эрмитажной картины, насчитывается в настоящее время в разных собраниях мира двадцать три. Некоторые исследователи убеждены, что Питер Брейгель Младший скопировал здесь не дошедшее до нас произведение своего отца. Известно, что именно он, Брейгель Мужицкий, ввел в нидерландскую живопись подобные сюжеты. И если вновь обратиться к наследию этого великого мастера, то необходимо будет остановиться еще на трех, быть может, самых знаменитых его картинах: "Битва Поста и Масленицы", "Нидерландские пословицы" и "Триумф Смерти".
  В Нидерландах главным эпизодом последнего дня карнавала была веселая битва между Масленицей и Великим Постом. Картина Брейгеля на эту тему - подлинная энциклопедия народного празднества. Как и на "Ярмарке с театральным представлением", точка, с которой пишет художник, достаточно высока, чтобы можно было изобразить широкое пространство городской площади и прилегающие к ней улицы. На каждой фигуре в группе людей стоило бы остановиться, чтобы рассмотреть интереснейшие подробности и символические детали. Но такое описание у нас заняло бы слишком много места, поэтому мы присмотримся лишь к персонажам, так или иначе связанным с музыкой. Все они оказываются в левой части картины в свите Масленицы (кстати, они - "тучные" и противопоставляются "тощим" в свите Поста).
  Итак, первый инструмент, который бросается в глаза, - мандолина в руках толстопузого буффона с котелком на голове. Во всей процессии это единственный настоящий музыкальный инструмент; все остальные инструменты - псевдомузыкальные. Три фигуры, непосредственно следующие за Масленицей - толстяком, восседающим на бочке, - тарахтят на всевозможных погремушках, превращенных в таковые из кухонной утвари. Низкорослый уродец на переднем плане ведет свою музыкальную партию: он вращает колотушку, нижний конец которой находится в глиняном горшке, наполовину наполненном водой. Сверху горшок закрыт туго натянутым бычьим пузырем. Инструмент этот называется роммельпот, то есть горшечный барабан. Алоизиюс Бертран в своих романтических фантазиях "Ночного Гаспара" (вдохновивших Равеля на цикл фортепианных пьес), вводит такую деталь в описание Гарлема: "Гарлем, восхитительная картина народной жизни, заключающая в себе всю сущность фламандской школы... И цыганка, разомлевшая над мандолиной, и старик, увлеченный игрой на роммельпоте, и мальчик, надувающий бычий пузырь". Жизнерадостного солиста - "роммельпотиста", если можно так выразиться, мы видим на одном из портретов кисти Франса Хальса. В свое время Леонардо да Винчи разрабатывал идею механизации "колочения" на роммельпоте.
  Один из двух персонажей брейгелевского карнавала - тот, что в красном клоунском колпаке, - скрежещет ножом по рашперу, который он держит на манер виолы. Паяц, толкающий бочку, манипулирует металлическими кубками и "волшебной палочкой", как погремушками. Еще один кухонный инструмент в качестве "музыкального" можно разглядеть в сцене слева, разыгрываемой бродячими комедиантами. Танцующей паре - жениху и невесте из народного фарса "Грязная невеста" - аккомпанирует "музыкант", скрежещущий ножом по противню.
  Вот, оказывается, какая развеселая была музыка на карнавале! Воистину прав был Карель ван Мандер, этот знаменитый биограф нидерландских художников, когда утверждал, что "очень мало найдется его (П.Брейгеля Старшего. - А.М.) картин, на которые можно было бы смотреть без смеха".
  Мир вверх тормашками - вот истиная тема многих картин и гравюр Питера Брейгеля Старшего. Но, быть может, ярче всего она рскрыта в его знаменитых "Нидерландских пословицах". "Перевернутость" мира наглядным образом демонстрирует голубой шар с крестом, опрокинутым вниз (такой шар с крестом был общепринятым символом Вселенной). Как правило, у Брейгеля сцены из народной жизни воистину массовые. И эта картина - не исключение. Здесь множество персонажей, а следовательно - и большое количество пословиц и поговорок, которые они олицетворяют. Опять-таки обо всех сказать не возможно. Обратим внимание лишь на музыканта. Что означает эта фигура? Почему-то никто из исследователей не обратил внимания на очевидную вещь: музыкант держит виолу в правой руке, а смычок - в левой. Это явно один из символов (наряду с опрокинутым шаром) мира перевернутого, мира вверх тормашками.
  Но что за пословица, которую олицетворяет этот виолист? Сидит он, как мы видим, на столбе, причем в неудобной позе - на коленях, под низким навесом, явно в неволе. Это дало основание полагать, что фигура музыканта символизирует пословицу: "Он играет на позорном столбе". То, что это именно позорный столб, доказывают прибитые к нему уши и руки (что почти невозможно заметить ни на одной репродукции); в Нидерландах существовала поговорка "Его уши на позорном столбе". Она понятна, если знать, что преступников в Нидерландах пригвождали к столбу за уши. Рука здесь - указание на меру наказания: отсечение руки за кражу. Безусловно, Брейгель изображает здесь парадоксально вывернутую действительость, где человек бодро играет на виоле, будучи посаженным на позорный столб - место наибольшего страданья.
  И наконец "Триуф смерти" - быть может, самая многолюдная из картин Питера Брейгеля Старшего. "Скелеты всего человечества" бесчисленными способами вершат здесь свой суд. Обращает на себя внимание музицирующая пара влюбленных в правом нижнем углу картины, сохраняющая безмятежность неведения. Кавалер играет на лютне, во все времена - а в ХVI веке в особенности - ассоциировавшаяся с любовной тематикой. Дама поет, вероятно, какой-нибудь мадригал, держа в левой руке раскрытую нотную книгу; правой она отбивает такт. У ног юноши другой эротический символ - флейта; еще одна флейта видна в открытом флейтовом футляре, лежащем на земле. Эта сцена - маленький островок молодости, любви, красоты и гармонии в безбрежном океане насилия и смерти. Но смерть уже совсем близко - она за спиной влюбленных: скелет подыгрывает их лебединой песне на своей виоле необычного вида, которую он держит странным образом, издевательски пародируя музицирование влюбленных.
  На картине есть еще один скелет-музыкант. Он восседает на телеге, доверху груженной черепами, в его руках традиционный инструмент музыкантов из простонародья - колесная лира.
  Колокола, лютни, флейты, волынки, барабаны, колесные лиры, виолы, орган - инструменты, изображенные только на тех нескольких рисунках, гравюрах и картинах двух художников из великой династии Брейгелей, творчества которых мы коснулись в этой статье. Добавьте сюда великое множество инструментов на картине "Слух" Яна Брейгеля Старшего, о которой у нас будет речь в следующем очерке, - и вам станет ясно, какое важное место занимала музыка и символика музыкальных инструментов в искусстве этих мастеров. Во многих случаях их картины раскрывают нам музыкальный быт Нидерландов ХVI-ХVII веков с такой яркостью и наглядностью, каких не в состояния достичь ни одно самое тщательное историческое исследование.

Александр МАЙКАПАР

Иллюстрации:
1. Питер Брейгель Старший. Рисунок для гравюры "Лень". 1557. Вена. Альбертина
2. Питер Брейгель Старший. Рисунок для гравюры "Тщеславие". 1557. Париж. Собрание Ф. Люгта
3. Питер Брейгель Старший. Рисунок для гравюры "Умеренность". Роттердам. Музей Бойманс-ван Бейнинген
4. Питер Брейгель Старший. Пиршество тучных. 1563. Санкт-Петербург. Эрмитаж
5. Питер Брейгель Старший. Пиршество тощих. 1563. Санкт-Петербург. Эрмитаж
6. Питер Брейгель Младший. Ярмарка с театральным представлением. Санкт-Петербург. Эрмитаж
7. Питер Брейгель Старший. Нидерландские пословицы. 1559. Фрагмент. Берлин. Картинная галерея Берлин-Далем
8. Питер Брейгель Старший. Триумф Смерти. 1562. Фрагмент. Мадрид. Прадо


Содержание: © А. Майкапар

WebDesign: © PG 2001-2005