ДИНАСТИЯ | АФИША | КНИГИ | СТАТЬИ | МУЗЫКА | Радио BBC | ФОТО И ПРЕССА | СЛУЧАИ ИЗ ЖИЗНИ | INFO | E-MAIL

Николай Слонимский и его 
Книга музыкальных историй 
Часть 5.

Фредерик Шопен

  Как Шопен играл

  Теперь, благодаря недавно найденной фотографии, сделанной за два или три года до смерти Шопена, мы знаем, как он в действительности выглядел: рано состарившийся человек с выражением лица, свидетельствующим о болезненности и изнуренности; с черными локонами, прикрывающими его лоб. 

  К сожалению, полтора столетия назад не было сделано пусть хоть несовершенной фотографии, которая запечатлела бы фортепианную игру Шопена. Но у нас есть множество описаний и музыкальных рецензий на шопеновские концертные выступления. Те, кто слышал его, довольно подробно характеризуют поэтичность и тонкость шопеновских интерпретаций, рассказывают о необычайной беглости его пальцев. Шопен никогда не был виртуозом, его рояль никогда не громыхал. Однако, согласно свидетельствам современников, Шопен был способен производить звучания, наполнявшие весь зал. В личности Шопена было также нечто гипнотическое, что завораживало публику и подавляло непроизвольный кашель и шепот.

  В London and Westminster Review за апрель 1839 года было опубликовано одно письмо из Парижа, в котором описывается фортепианная игра Шопена в тот период, когда ему было около тридцати. 

  Само собой разумеется, Шопен, если он не чувствует себя полностью захваченным вдохновением, никогда не импровизирует. Но если вам улыбнется фортуна, и вы застанете его в какой-нибудь из таких счастливых дней, если вы понаблюдаете за мимикой его вдохновенного лица и необычайной беглостью его пальцев, которые кажутся не имеющими суставов, если вы расслышите, как страдают струн, вибрирующие в ваших ушах еще долго после того, как пианист убрал руки с клавиатуры, то почувствуете, будто вы пробуждаетесь от какой-то грезы. И вы спрашиваете себя, неужели этот бледный и хрупкий человек, которого вы видите перед собой, мог быть тем самым, который полностью владел вами?

  Безусловно, в последние годы жизни характер игры Шопена не претерпел каких бы то ни было изменился. Отто Гольдшмидт, муж Дженни Линд, который слышал, как Шопен играл на своем последнем концерте в Париже 16 февраля 1848 года, поведал о своих впечатлениях: 

  Шопен был крайне слаб, но в его игре, благодаря необыкновенному разнообразию туше, которым он владел, ничуть не ощущалось той слабости, о которые кое-кто говорил, характеризуя его фортепианную игру. Он, как никто другой, мог создавать огромные нарастания звучания от предельного piano, проходя при этом через все градации звука.

  La Revue et gazette musicale в заметке от 20 февраля 1848 года дает некоторое представление о обстоятельствах того сольного концерта, которому суждено было стать последним выступлением Шопена:

  Концерт Ариэля пианистов событие столь редкое, что проводить его с широко распахнутыми для всех желающих дверьми не возможно. Для данного случая был составлен специальный список, но даже те, чьи имена были внесены в него, не были вполне уверены, что им удастся приобрести драгоценные билеты. Нужно было обладать определенным влиянием, чтобы быть принятыми в святилище и сделать свое пожертвование. Это пожертвование составляло луидор и никак не меньше. Но кто же не найдет в своем кошелке лишней золотой монеты, когда речь идет о том, чтобы услышать игру Шопена?

  Из всего этого естественно следовало, что лучшие цветы женской аристократии в самых элегантных нарядах наполнили зал Плейель. Так же присутствовала художественная элита и любители музыки, счастливые уловить этот музыкальный сильф на крыле.


  Еще один концерт Шопена объявлен на 10 марта того же года, но разразились революционные события, и концерт был отменен. Больше в Париже Шопена не слышали. Он прожил, медленно угасая и увядая, еще полтора года и умер. 

  Шопен и скелет

  Друзья великих композиторов часто рассказывают вымышленные истории о том, как было написано то или это произведение, в особенности, если это касается программной музыки. Нижеследующую историю рассказал друг Шопена художник Цим. Она заслуживает внимания, так как в ней есть некоторые специфические детали, которые придают ей правдоподобие и без которых она казалась бы невероятной.

  Цим как-то раз обедал с двумя друзьями в доме Поля Шевандье де Вальдрома (Paul Chevandier de Valdrome на Rue de la Tour d'Auvergne в Париже). Хозяин, довольно эксцентричный человек, в одной из своих кладовых комнатах хранил скелет и показал его Циму. Когда последний встретил Шопена, он рассказал о скелете, и на Шопена это произвело болезненное впечатление. Он попросил Цима показать ему скелет. Был устроен обед в доме Вальдрома, и когда подали десерт, Цим обмолвился о желании Шопена. Слуга вынес скелет и поставил его рядом с фортепиано в гостиной.

  Цим следующим образом описал произошедшую сцену:

  Шопен, с бледным лицом и широко раскрытыми глазами, завернулся в длинное полотнище, и прижал к груди, в которой сильно билось сердце, этот страшный скелет. Тишину салона нарушили звуки музыки - медленной, грустной, глубокой, блестящей, музыки, которой никто из нас никогда до этого не слышал. Мы были потрясены тем, как эти чарующие звуки сменяли друг друга, постепенно превращаясь в ставший впоследствии знаменитым Похоронный марш. Шопен, все еще поглощенный скелетом, закончил играть, а мы, завороженные последней прозвучавшей нотой, не могли придти в себя. Затем мы бросились поздравлять закутанного в саван музыканта и подоспели к нему как раз в тот миг, когда он лишился чувств.

  Тонкость чувств Шопена

  Шопен обладал необычайной тонкостью чувств. Он не мог выносить никакой неряшливости и небрежности манер, и в особенности он был чувствителен к состоянию своих рукописей. Журнал Musical World в мартовском номере 1876 года рассказывает такую историю. Одному своему другу Шопен дал на некоторое время рукопись партитуры своего фортепианного Концерта ми минор. Зная, сколь щепетильным Шопен был, тот всякий раз, намереваясь взять в руки рукопись, надевал белые перчатки, что бы ни в коем случае не испачкать страницы. Когда он вернул рукопись партитуры, на ней не было ни малейшей соринки или пятнышка. Шопен осторожно открыл партитуру, и тут же на его лице появилась ужасная гримаса: "Дорогой мой, - воскликнул он, - ты курил, когда читал мою рукопись!" 

  Снять шляпы перед Шопеном! 

  Все любители музыки знают историю о том, каким возгласом Шуман приветствовал появление Шопена: "Шляпы долой, господа! Перед вами гений!". Но мало кто осознает, что это было не приветствие признанного мэтра, оказанное новичку, но скорее дружеский жест, оказанный молодым романтиком современнику, которого он никогда не видел. По сути дела, Шопен, родившись на 106 дней раньше Шумана, был старше него. К тому же первая публикация Шопена, вызвавшая восторг у Шумана, появилась в печати еще до всех шумановских произведений.

  Обстоятельства этой истории таковы: будучи молодым человеком двадцати одного года, Шуман опубликовал анонимную статью в газете Allgemeine Musikalische Zeitung в номере от 7 декабря 1831 года. В этой статье он впервые вывел Флорестана и Эвзебия, членов духовного романтического Давидова союза, плода фантазии Шумана. В статье Шумана Эвсебий приносит только что изданную музыкальную пьесу, ставит ее на фортепиано и восклицает: "Шляпы долой, господа! Перед вами гений!" Флорестан читает титульный лист: La ci darem la mano, varite pour le pianoforte par Frederic Chopin, oeuvre deux [Вариации на тему "Дай руку мне, красотка" из оперы Моцарта "Дон Жуан", соч.2]… Шопен… Я никогда не слышал этого имени. Кто это может быть? Пораженный оригинальностью музыки Шопена, Флорестан соглашается, что Шопен и в самом деле гений. В том же номере Allgemeine Musikalische Zeitung, в котором была напечатана эта первая статья Шумана, редактор этой газеты, подверг эту шопеновскую пьесу острой критике, отпустив несколько язвительных уколов в адрес молодого Шумана, назвав его просто лишь учеником г-на Вика.


Роберт Шуман

  История Шумана

  О Кларе Шуман [Прим: Урожденная Вик, жена Роберта Шумана] рассказывают такую романтическую историю. Всякий раз, когда ее просили исполнить произведения Шумана (она пережила его на сорок лет), она имела обыкновение доставать старые письма, которые Шуман писал ей еще будучи ее женихом, и перечитывать их, чтобы почерпнуть из них вдохновение для игры. 

  Невольно вспоминается, что у Шумана был столь плохой почерк, что в своих письмах ему едва ли не каждое двадцатое слово приходилось помещать между двух вертикальных линий, добавляя постскриптум в виде своего рода словаря, транскрибируя каждое слово, заключенное в таких скобках. Одним из таких неразборчивых слов была его собственная подпись. 

  Полутон Клары

  Мало кто знает, что до замужества Клара Шуман сочинила много музыкальных произведений, в том числе фортепианный концерт в той же тональности ля минор, в которой написан и знаменитый концерт Шумана. Последний, однако, был сочинен гораздо позже. Соотношение тональностей в произведении Клары было в высшей степени необычным: средняя часть была написана в далекой тональности ля бемоль мажор. Один немецкий музыкальный критик, анализируя этот концерт и бравируя своим тяжеловесным юмором, писал: "Было бы хорошо, если бы все дочери Евы в своих житейских и супружеских отношениях столь же недалеко отклонялись от своих мужей - на полтона в одну или в другую сторону. В таком случае даже самые острые семейные конфликты разрешались бы в чистую гармонию"1.
[Прим: Хотя звуки тоники первой и второй частей Концерта находятся на минимальном расстоянии друг от друга - полутон (соседние клавиши на клавиатуре), с точки зрения музыкальной гармонии эти тональности довольно далекие.]

  Шуман посредством спиритического стола

  Камилл Фламмарион, знаменитый французский астроном, который в конце жизни весьма расширил сферу своих исследований и вышел за пределы астрономии, в своей книге "Проблемы психики и неведомое" сообщает об экспериментах, проведенных Эженом Ню в 1852 году, во время которых посредством спиритического стола были получены законченные музыкальные произведения неизвестных умерших музыкантов. Названия этих пьес были связаны с астрономией - возможно, это было данью уважения к интересу Фламмариона в области спиритизма. Здесь были Песнь Земли в пространстве, Песнь Сатурна и другие планетарные песни. Одна из этих пьес воспроизведена в книге Фламмариона и демонстрирует отчетливое влияние Рамо; некоторые нескладности в ней - возможно, следствие неточности передачи.

  Новый интерес к спиритической музыке возник уже в наше время, когда никто иной, как сам Шуман явился на спиритических сеансах, которые проводились в Лондоне бароном Эриком Пальмстиерна, шведским священником в Лондоне, Йелли д'Арани, венгерской скрипачкой, и другими. Появление Шумана на таком сеансе не должно восприниматься как слишком уж большая неожиданность, поскольку сам Шуман при жизни был восприимчив к спиритическим эманациям. Так, в ночь на 17 февраля 1854 года, он получил от Шуберта и Мендельсона музыкальную тему, на которую он позже написал цикл вариаций. Любопытное обстоятельство в лондонском его появлении было то, что Шуман говорил по-немецки в высшей степени неграмотно, хотя он прекрасно владел немецким при жизни. Как бы то ни было, Шуман передал Йелли д'Арани весьма специфическое сообщение, а именно, что она должна сыграть его скрипичный концерт, Когда пораженная скрипачка ответила, что не знает о существовании у Шумана скрипичного концерта (он не значится в Словаре Грова [Прим: Слонимский имеет в виду 5-е издание "Словаря музыки и музыкантов" Грова; в 6-м издании Словаря концерт значится] среди шумановских произведений), Шуман сказал: "Запомните, что я сказал вам. Сообщите об этом Тови" (Безусловно, имелся в виду сэр Дональд Тови, хорошо известный английский музыковед). Йелли д'Арани отправила Тови письмо [Письмо хранится в Библиотеке музыкального факультета Эдинбургского университете (Архив Тови)]. Он ответил, что скрипичный Концерт Шумана действительно существует, но он никогда не публиковался. Шуман написал его в последние месяцы, перед тем как полностью лишился рассудка, в состоянии крайнего душевного расстройства. После смерти Шумана, Клара Шуман, Брамс и Иоахим решили не публиковать это произведение, так как посчитали, что оно не достойно шумановского гения. Рукопись оставалась в собственности Иоахима, а после смерти последнего в 1907 году была продана его семьей в Берлинскую Государственную библиотеку при условии, что произведение это не будет издаваться, пока не истечет сто лет со дня смерти Шумана. [Прим: То есть, до 1956 года. Весьма примечательно, что д'Арани была внучатой племянницей Иоахима. Ее репутация и вес в европейской музыкальной жизни были таковы, что она тесно общалась с крупнейшими музыкальными деятелями того времени, в частности, с Эдвардом Элгаром, который посвятил ей одно из своих произведений. В связи же с Концертом Шумана имеется одно загадочное обстоятельство: тема "Энигма-вариациий" самого Элгара, по мнению некоторых музыковедов, представляет собой зеркальное отражение темы медленной части шумановского Концерта. А между тем это, быть может, самое известное сочинение Элгара было написано спустя сорок шесть лет после смерти Шумана, тогда, когда его Концерт никак не мог быть ему известен.]
  Весьма примечательно, что в вариациях Брамса на тему Шумана op. 23 для фортепиано в четыре руки имеется ремарка: "Geisterthema" (нем. - "тема духа"), и звучащая в этот момент тема - это тема медленной части этого скрипичного концерта. 

  Прошло почти четыре года, прежде чем Йелли д'Арани заполучила копию этого Концерта. На очередном спиритическом сеансе она сказала духу Шуману о том, насколько ей понравилась эта музыка. Шуман был доволен. Он ответил ей опять-таки на скверном немецком. Шуман также потребовал, чтобы Йелли д'Арани сделать несколько специальных изменений в скрипичной партии. Летом 1937 года она сыграла Концерт Дональду Тови. Этот эпизод описан бароном Эриком Пальмстиерна в его книге "Горизонты бессмертия": 

   "Как только закончилась первая часть, фортепианную партию которой исполнял сэр Дональд, он вскочил и произнес: "Кто это сделал? Это великолепно. Это совершенно по-шумановски". Тогда мисс д'Арани рассказала ему о тех изменениях, которые она внесла на основании полученных от Шумана наставлений. Сэр Дональд попросил, чтобы ему показали эти послания Шумана. Изучив их, он пришел к выводу, что они никак не могли быть сделаны самой мисс д'Арани. Эти послания заключали в себе характерные черты шумановского стиля. Сэр Дональд, сам композитор, сказал, что он усматривает в них даже больше, чем увидела мисс д'Арани, которая не была композитором и вообще не была сведущей в гармонии и контрапункте".

  Тем временем слухи об этом дошли до скептически настроенной прессы, они породил много беспардонных насмешек и подковырок. Тови ответил на эти надменные упреки в письме в лондонскую газету "Таймс", опубликованном 23 сентября 1937 года: 

  "Для меня, как и для многих других, для кого материализм девятнадцатого века является столь же устаревшим, как и теория флогистона4, остается тайной, каким образом две разные личности вообще в состоянии прийти к взаимопониманию. И я не нахожу ничего более таинственного в других способах удостовериться в том, что разум Шумана и Иоахима должен сейчас сказать нам. Я заявляю, что я совершенно уверен в том, что дух Шумана вдохновил Йелли д'Арани зафиксировать все то, что она зафиксировала в шумановском концерте".
  [Прим: В XVIII веке под влиянием накопленных а химии знаний возникает необходимость широкого обобщения наиболее часто встречающихся явлений, а также возникает потребность в создании научной теории химии. Появилась теория флогистона, пытавшаяся объяснить явления горения и окисления. Процесс горения объяснялся распадением на составляющие: на общую для всех веществ часть - флогистон, который выделяется (и исчезает), и характерную для данного вещества часть, которая остается. Так, металл при горении распадается на флогистон и металлическую известь (окись металла), сажа - почти чистый флогистон. Ложность теории стала очевидной при открытии закона сохранения вещества.]

  Пока все это происходило в Лондоне, немецкое музыкальное издательство, "Шотт и К.", приобрело фотокопию автографа Концерта и предложило ее для исполнения американскому скрипачу Иегуди Менухину. Затем, словно deus ex machina, [Букв. "Бог из машины" (лат.) - прием в античной трагедии: неожиданное вмешательство в ход драмы бога, появляющегося с помощью сценической машинерии] в дело вмешивается нацистское руководство, обеспокоенное тем, что мировая премьера неизвестное произведение Шумана может состояться с участием американского скрипача неарийского происхождения. Оно распорядилось, чтобы исполнителем на премьере был непременно арийский музыкант. Это исполнение состоялось в Берлине 26 ноября 1937 года [Прим: Солистом выступил Георг Куленкампфф, а Берлинским филармоническим оркестром дирижировал Г. Шмидт-Иссерштедт. Их исполнение записано фирмой Dutton Laboratories (CDEA 5018)]. Менухин исполнил его чуть позже в том же году [Прим: Имеется запись этого исполнения фирмой Biddulph (LAB047): Нью-Йоркским филармоническим оркестром дирижировал сэр Джон Барбиролли]. Что же касается бедной мисс д'Арани, ей пришлось ждать своего шанса до 16 февраля 1938 года, когда она сыграла этот Концерт в Лондоне с оркестром BBC. После этого Концерт спокойно пролежал на полке. Больше его никто не исполнял. Странно, что не последовало новых реакций духа Шумана. Возможно, он решил, что все это не стоит его волнений.
[Н. Слонимский утверждал это в первом издании своей книги (1948). С тех пор Концерт исполняется чаще. Одним из первых - после долгого перерыва - его исполнителей были скрипач Игорь Ойстрах и дирижер Геннадий Рождественский (запись 1969 года)].


Йоганнес Брамс

   Брамс всегда сожалел, что был холостяком. "Счастливчик, - говорил он обычно своему женатому другу Хуго Конрату, когда они встречались на улице. - Ты направляешься домой, где найдешь свою жену и детей". Но когда его самого спрашивали, женат ли он, его истинно венский юмор побуждал его колко отвечать: "Увы, я, слава Богу, одинок". 

   Играя виолончельную сонату Бетховена со своим другом, Брамс слишком энергично нажимал педаль.
- Мягче, - взмолился виолончелист. - Я не слышу своей виолончели.
- Везет же тебе, - ответил Брамс. - А я вот слышу. 

   Брамс был добродушным циником, когда речь заходила о его привычках в сочинении музыки. Он говорил: "Лучшие идеи приходят ко мне, когда я рано утром чищу свои ботинки". 

   Брамс был эпикурейцем. Когда он был серьезно болен, доктор предписал ему строгую диету. 
- Но как я могу? - воскликнул маэстро. - Я приглашен сегодня на обед к Штраусу, и мы собираемся отведать цыплят с перцем!
- Об этом не может быть и речи, - сказал доктор. - Вам нельзя это есть.
- Очень хорошо, - заявил Брамс, - тогда считайте, что я приходил к вам завтра утром. 


Ганс фон Бюлов

   Бюлов имел обыкновение дирижировать в белых перчатках. Но когда в программе значилась "Героическая" симфония Бетховена, он при окончании первой части снимал белые перчатки и надевал черные - символический знак восхищение Траурным маршем, который затем следует.

   Один честолюбивый молодой композитор играл фон Бюлову свое новое произведение. 
- Вам понравилось? - спросил молодой человек с надеждой в голосе.
Последовал резкий ответ: "Мне это всегда нравилось" - скрытый намек на многие очевидные заимствования из музыки мастеров.


Тoujours Гретри 

   Когда Гретри был на вершине своей славы, он был представлен Наполеону.
- Как вас зовут? - поинтересовался император.
- Гретри" - ответил композитор.
   Некоторое время спустя, Гретри был опять приглашен посетить Наполеона. Император опять спросил: "Как вас зовут?" 
   - Увы, - ответил Гретри с мнимым сожалением, - Toujours, Гретри!" (Toujours - фр. все еще)

   Корелли - Архи-ангел

Однажды немецкий музыкант Штрунк посетил в Риме Арканджело Корелли, слава которого основана на том, что он сделал из скрипки виртуозный инструмент, сочинив для нее труднейшие сольные пьесы, которые сам блестяще исполнял.
- На каком инструменте вы играете? - спросил Корелли.
- Немного на скрипке и немного на клавесине, - ответил гость. - Мне бы очень хотелось послушать вашу игру.
Корелли согласился удовлетворить его просьбу и сыграл кое-что из своих произведений.
"Вы воистину архи-ангел - заметил Штрунк, намекая на имя Корелли - Арканджело. - Но в своей технике вы сущий архи-дьявол". 

Перевод с английского и комментарии 
ученика VIII класса школы № 1227 
Викентия Майкапара

Далее ->

 


Содержание: © А. Майкапар

WebDesign: © PG 2001-2005